Я живу в России
Когда я переехал в Москву, первые два года внутренне считал, что нахожусь в командировке. На вахте.
Мой дом – в Красноярске, а в столице я просто работаю. Так сложились обстоятельства.
Я продолжал так думать даже через год после того, как мы взяли ипотеку и я стал собственником московского жилья.
Потом Москва постепенно стала домом.
Не через подавляющие все человеческое Кремль, ВДНХ и столичный статус. А через домашний уют, двор, в котором почти круглосуточно слышны детские голоса, кружки и секции детей, прогулки по паркам, любимые места и десятки точек на карте, где постоянно происходили деловые и дружеские встречи.
Моё покорение Москвы вообще началось с того, что с первого дня я стал по ней ездить.
Теперь передвигаюсь по столице на всём: личном автомобиле, каршеринге, метро, автобусах, МЦД, трамваях. Карта Москвы прогрузилась в голову настолько, что, когда я оказываюсь за рулём в Красноярске, родной город кажется мне почти игрушечным, а местный стиль вождения – сонным и часто нерациональным.
При этом Красноярск никуда из моей жизни не исчез.
Там живут мои родители, бабушки, родственники. Но изменилась и сама география близких мне людей. Когда мне исполнилось 33 года, на день рождения в Красноярске пришло больше двадцати родственников и друзей с семьями. Теперь многие из них разъехались: Москва, Петербург, Абакан, Псков, другие города и страны.
Постепенно расширялась и моя собственная география.
Когда мы жили в Красноярске, много путешествовали по Сибири: объехали почти все крупные города от Байкала до Омска, однажды даже отправились на машине в Ташкент и Самарканд через весь Казахстан.
После переезда в Москву начали осваивать центральную Россию: Золотое кольцо, Северо-Запад до Петрозаводска, соседнюю Белоруссию до Бреста и Гродно.
Сейчас на моей личной карте – 35 регионов России. Только в этом году я побывал в пятнадцати: где-то впервые, куда-то возвращался снова. Где-то был туристом, где-то работал, но практически везде пытался понять место – его историю, культуру, людей, идентичность.
А сейчас я вернулся в Москву после большого путешествия, которое продолжалось больше трёх месяцев.
И такие возвращения каждый раз заставляют немного заново собирать самого себя.
У Арнольда ван Геннепа путешествие – классическая лиминальная стадия инициации: ты уже вышел из прежнего состояния, но ещё не вошёл в новое. Это пространство перемен, в котором трансформируется твоя идентичность.
А путь героя Джозефа Кэмпбелла заканчивается возвращением домой. Только после большого путешествия и герой, и дом уже другие.
И в этот раз после возвращения я вдруг очень ясно понял одну вещь.
Я живу в России.
Не в Москве вместо Красноярска. И не в Красноярске, временно находясь в Москве.
Мой дом просто стал гораздо больше.
Прифронтовой Белгород. Вайбовый Петербург. Провинциальная Калуга. Милые Чебоксары. Неудобный, зато с наукой и технологиями Новосибирск, в котором я в этом году был уже три раза. Такая азиатская Тува. Такой европейский Выборг. Древнерусская Ладога. Превозмогающий любые условия Норильск. Улан-Удэ, до которого лететь шесть часов. Магический Абакан, с которым у меня связано так много. Исторически Великий Новгород. Энергетический вампир Иркутск – бывший купеческий мегаполис. Переживающий не лучшие времена родной Красноярск. И «зажравшаяся» Москва, частью которой я незаметно для самого себя стал.
Все эти города совершенно разные. С некоторыми у меня сложные отношения. Некоторые люблю. Некоторые раздражают. В одни хочется возвращаться постоянно, в других достаточно побывать время от времени.
Но почти везде я чувствую странное ощущение узнавания.
Не «я приехал куда-то», а «я приехал в другую часть своего».
Наверное, это и есть главное изменение, которое произошло со мной за последние годы.
Когда-то мой дом помещался внутри Красноярска.
Потом у меня появилось два дома – Красноярск и Москва.
А сейчас география дома перестала совпадать с границами города.
И поэтому фраза, которая раньше была для меня просто указанием места жительства, теперь означает совсем другое:
Я живу в России.
