Мать отогревала во рту замёрзший хлеб и кормила им детей. Таким запомнил своё детство отец Иоанн Миронов. Его семью выслали на торфоразработки под Ленинград. Жили в холодном бараке, собирали рябину, чтобы выжить. Трое братьев Ивана и маленькая сестра умерли. Мать заболела туберкулёзом.
В семнадцать лет Иван попал на фронт. Служил в артиллерии, на переходах порой засыпал на ходу. Нательный крест не снимал. Командир говорил: с Миронова крест попробуй снять — не даст.
Табак и свою порцию вина Иван отдавал сослуживцам, а они делились с ним сахаром. Этот сахар он отправлял посылками больной матери. Когда вернулся из армии, ещё застал её живой.
После её смерти Иван поехал к Серафиму Вырицкому. У дома познакомился с двумя семинаристами. Когда их позвали, он остался снаружи: сам ведь ещё никуда не поступил. Но помощница старца вернулась за ним. Часть документов Иван потерял на войне, и всё же старец благословил его подать бумаги. Иван окончил не только семинарию, но и духовную академию.
Уже священником, в Новгороде, он услышал, как полётом Гагарина пытались доказать, что Бога нет: космонавт ведь Его не видел. На проповеди отец Иоанн ответил: «Мы не можем Бога увидеть на небе, если не познаем Его на земле».
На следующий день, по воспоминаниям батюшки, чиновник велел ему покинуть город вместе с семьёй за сутки. Жена и дети снова собирались в дорогу. У станции Мстинский Мост, где он стал служить, местные жители приняли их и помогли устроиться.
Семилетнюю Аню Яковлеву привезли в храм из детского дома. Она почти не говорила. При первом знакомстве дёрнула отца Иоанна за бороду. Он не рассердился. Сказал: «Самый хороший ребёнок будет».
Аню стали привозить на службы. Батюшка молился о ней. Со временем она заговорила, стала хорошо учиться, начала писать иконы. Отец Феодосий и его жена взяли её под опеку. У Ани появилась семья.
На Псковщине, в деревне Вехино, появился дом трудолюбия для воспитанников детских домов. Там учили готовить еду, заботиться о себе, работать в мастерских. Отец Иоанн жил рядом и общался с детьми каждый день. Для них он был дедушкой, которого можно увидеть и в будни.
А в Петербурге, в храме «Неупиваемая Чаша», батюшка оставался после службы, пока были люди, которые хотели с ним поговорить. К нему приезжали из разных городов. В небольшом храме при заводе действовали общества трезвости. Ездил к больным. Иногда возвращался домой к полуночи, а матушка ждала мужа и подогревала ужин. Чтобы он мог так долго оставаться с другими, дома тоже кто-то должен был его дождаться.
За год до кончины отец Иоанн тайно принял великую схиму. Он сохранил имя и просил рассказать о постриге только после смерти. Лишь после его кончины те, кто десятилетиями знал его как семейного приходского священника, узнали, что последний год он прожил схимником.
При крещении ему дали имя Иоанна Милостивого. А когда с ним прощались, рядом были те, кто сам когда-то ждал от него помощи. Один запомнил молитву у больничной постели, другой — разговор после службы. Для ребёнка из Вехина милость могла выглядеть совсем просто: батюшка живёт рядом и завтра снова придёт.
